Составные элементы глобальной парадигмы коррупции.

Главная страницаНовости Бизнес и экономика

19/04/11

Составные элементы глобальной парадигмы коррупции.


Получившая распространение в 1990-е годы глобальная парадигма коррупции основана на трех предпосылках: коррупции можно дать определение, коррупцию можно измерить и эти измерения могут быть использованы для разработки и внедрения особых антикоррупционных политических мер.

С тех пор исследования коррупции и антикоррупционных политик во всем мире заметно шагнули вперед. Однако данная парадигма неадекватна для анализа механизмов коррупции в России по трем причинам. Во-первых, коррупция – это общий термин, за которым скрывается целый ряд сложных явлений, таких как злоупотребление служебным положением, использование общественных ресурсов в частных интересах, конфликт интересов, круговая порука и сокрытие акта коррупции. Для понимания столь разнородных практик, следует разложить понятие «коррупция» на составные части и представить ее в виде нескольких групп распространенных неформальных практик, характерных для ведения бизнеса в российских регионах. Во-вторых, концепция коррупции, лежащая в основе международных регулирующих стандартов, предполагает завершенность трансформации того, что Вебер называл «патримониальными системами власти», в которых решения принимаются на основе межличностных отношений и традиционных форм власти, в рационально-правовые системы, где основой управления становятся институционализированные правила. В свете подобной трансформации, понятие «коррупция» представляет из себя концепцию эпохи модернизма, предполагающую, что рационально-правовой порядок и институционализация правил приобрели статус нормы, а явление коррупции является отклонением от этой нормы.

Процесс модернизации, инициированный Петром Первым в России в первой четверти XVIII века, служит одним из примеров подобной трансформации. Существовавшая в XIV- XVIII вв. так называемая «система кормлений», при которой царь предоставлял своим региональным наместникам право эксплуатировать вверенные им территории с целью получения личной выгоды после того, как были собраны государственные подати, составляла важный элемент системы управления. Запретив и, как следствие, переведя в разряд преступлений обычай платить дань чиновникам, Петр Первый трансформировал приемлемую до тех пор практику в нелегальный акт взяточничества. Несмотря на правовые и судебные реформы, в современной России сложные политические и правовые институты еще не полностью заменили механизмы патримониального правления, зачастую сосуществующие с современными практиками и искажающие их. Классическим примером может служить тщательно разработанные процедуры по организации тендеров для поставщиков и подрядчиков, существующие сегодня во многих российских компаниях. Формально тендеры являются открытыми и конкурентными и проводятся в соответствии со строго определенными процедурами, однако при этом их результаты нередко подтасовываются в пользу поставщика или подрядчика, имеющего неформальные доверительные отношения с заказчиком.

В обществе, в котором личное доверие компенсирует недостатки функционирования формальных институтов, было бы неправильно использовать термин «коррупция» в том же смысле, в котором он используется в развитых обществах. В-третьих, большинство современных определений коррупции предполагают четкое разделение между общественной (public) и частной (private) сферами. Соответственно, коррупция понимается как «злоупотребление государственной должностью в личных целях». Однако в России такое разделение остается размытым. Все ключевые участники деловой активности в этой стране – правительственные чиновники разных уровней, владельцы бизнеса и высшие менеджеры, представители правоохранительных структур, сотрудники частных компаний и государственных учреждений – воспитаны на коммунистической идее «общественной собственности», согласно которой земля, капитал и другие значимые ресурсы принадлежали каждому гражданину как некая «коллективная собственность», и зачастую с трудом проводят грань между общественной и частной сферами. В советские времена такие практики, как унести домой с работы какие-либо ценности или использовать рабочее время для решения личных проблем, были обычными для всех страт общества.

В постсоветский период, приватизация недостаточно укрепила институт частной собственности: осознание того, что огромные состояния были получены при помощи государства с использованием неформальных каналов, приводило к убеждению, что их собственники не могут считаться полноценными владельцами своих активов. Поэтому неудивительно, что в российском бизнесе столь распространена «внутренняя коррупция», то есть использование в целях личной наживы корпоративных ресурсов или влияния, связанного со служебным положением. Алена Леденева и Станислав Шекшня.




Комментарии

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться

Сейчас на сайте посетителей:2