Панъевропеизм.

Главная страницаНовости Европа

17/04/11

Панъевропеизм.


Панъевропеизм.
Развитие идеи «большой Европы» сопровождается возрождением панъевропейских идей. Оставляя в стороне панъевропейские проекты графа фон Куденхове-Калерги в период между двумя войнами, «большая Европа» сегодня сталкивается со многими дилеммами первых послевоенных лет.

Так, ответом на неудачу Европейского Оборонного Сообщества в начале 1950-х годов стало создание Парижским договором от 18 апреля 1951 года надгосударственного Европейского объединения угля и стали, и сегодня обсуждение нового европейского договора по безопасности возвращается к некоторым темам предыдущих дискуссий, но на этот раз в общеевропейском масштабе. Наблюдается также возврат к предложенной Горбачевым во время перестройки идее общего европейского дома, подхваченной Франсуа Миттераном. Необходимо подчеркнуть, что идея «большой Европы» не совпадает с панъевропейской идеей. Дискуссия о «большой Европе» ставит во главу угла абстрактный идеал европейской общности и единства, в то время как проект панъевропеизма основан на институтах. Начальная фаза посткоммунистического панъевропеизма между 1989 и 1999 годами базировалась на идеалистическом видении ЕС, предоставляющего интеграционные рамки и сотрудничающего с Советом Европы, опираясь с 1994 года на расширение НАТО. С 1999 года становится понятно, что расширение НАТО столкнется с сопротивлением со стороны России, одновременно с чем все громче начали звучать призывы к ограничению расширения ЕС. В 2007 году Евросоюз приостановил фазу активного расширения, что, однако, не должно помешать вступлению Хорватии (или Македонии) и постепенному расширению ЕС на Балканах. И все же, по всей видимости, существующие формы центрированной на ЕС интеграции достигли своего предела.

Еще в 2004 году Херман ван Ромпей (избранный в ноябре 2009 года президентом Европейского Совета в соответствии с Лиссабонским договором) утверждал, что «Турция не является частью Европы и никогда ею не будет». Он заявил также, что «вступление Турции в ЕС не может быть сравнимо с любым другим имевшим место расширением. Существующие в Европе универсальные ценности, являющиеся также фундаментальными ценностями христианизма, потеряют свою силу со вступлением в ЕС такой крупной мусульманской страны как Турция». После избрания ван Ромпея, член парламента Турции Суат Киниклиоглу заявил, что это избрание преследует цель держать Турцию подальше от Европы. Вступив в должность, ван Ромпей стал более осмотрительным в своих высказываниях, однако это не смогло полностью развеять давние подозрения о том, что членство Турции не соответствует его восприятию Европы. На сегодняшний день этот проект можно считать устаревшим и не представляющим интереса ни для ЕС, ни для самой Турции. Поскольку Россия никогда формально не стремилась к членству в ЕС, озабоченность на этот счет не высказывалась в столь резкой форме, однако, как уже было упомянуто, в историческом плане рассуждения о пределах Европы как правило отводили России весьма удаленную позицию. Что же касается Турции, ее положение на границах Европы остается весьма расплывчатым, чему свидетельствуют мучительные сомнения, сопровождающие ее стремление к полной интеграции в ЕС. Россия остается вне институционального центра управления Европы.

Отношения между Россией и центром (heartland) Европы свелись к ограниченной схеме взаимодействий, продиктованных интересами каждой из сторон, однако эта ситуация не удовлетворяет ни одну из них. Наступивший после 1999 года период деградации отношений был отмечен подтвержением ЕС своей, основанной на ценностях, повестки дня, что косвенным образом вынудило Россию вернуться к логике интересов, хотя подобное положение не воспринимается как устойчивое ни одной из сторон. В Евросоюзе, диалектика интересов и ценностей оказывается сложнее, чем полагают некоторые из его наиболее идеалистично настроенных сторонников: Россия не может избежать нормативной динамики своих собственных действий, в то время как ЕС не является совершенным образцом «нормативной» власти. Равным образом, российское определение великой державы влечет за собой нормативное измерение, базирующееся на порядке, превозносящем суверенитет, невмешательство и плюрализм режимов. На этом новом этапе на первый план выходит необходимость осмысления нового понимания панъевропеизма. Основа этого переосмысления сводится к пересмотру существующей системы безопасности. Вступление в ЕС нескольких посткоммунистических «реваншистских» государств в 2004 и 2007 годах изменило первоначальное миротворческое начало Евросоюза, оказавшегося теперь перед риском превратиться в инструмент продолжения холодной войны другими способами.Это уже не тот ЕС, который стремилось построить целое поколение идеалистов, напуганных воспоминаниями об европейских гражданских войнах. Отдаление России от ЕС сопровождалось разрушением прежней структуры европейской безопасности. Идея нового договора по европейской безопасности, предложенная президентом Дмитрием Медведевым в своей речи в Берлине 5 июня 2008 года, несмотря на то, что она была встречена западными державами в лучшем случае с вежливым снисхождением, свидетельствует о назревшей потребности в новых идеях. С точки зрения С. Караганова, пересмотр существующих соглашений по безопасности на континенте имеет первостепенное значение: Холодная война была объявлена завершенной и, действительно, идеологическое и военное противостояние прекратилось. Однако старое геополитическое соперничество, давно ожидавшее за кулисами, снова вышло на авансцену. Но России урок пошел впрок. Она больше не стремится присоединиться к Европе под видом почтительного ученика. Теперь она готова присоединиться к ней либо как могущественный союзник, либо никак. Общеевропейское измерение все чаще упоминается в качестве возможных рамок как для России, так и для Турции. Оно представляет из себя своего рода компромисс: предоставляя определенные институционные рамки для идей «большой Европы», оно является все же недостаточным для развернутой надгосударственной трансформационной повестки дня. Для России это означает интеграцию без вступления, что, в более длительной перспективе, могло бы стать рамками и для отношений Турции с ЕС. Такая позиция была открыто высказана в выступлении Николя Саркози, открывшем предвыборную кампанию в Европарламент, в Ниме, 5 мая 2009 года. Он высказался против вступления Турции в ЕС, аргументируя это тем, что Турция «не предназначена для того, чтобы стать членом ЕС», но, по его мнению, Анкара, все же должна быть связана с ЕС как экономически, так и в сфере безопасности. Важным новшеством этой речи стал тот факт, что в ней Саркози отвел России и Турции равные позиции, отметив, что обе страны должны создать «общую с ЕС зону по экономике и безопасности», что привело бы к созданию нового блока, « с населением в разделения в Европе. 800 млн. человек, имеющих равный доступ к процветанию и безопасности». Эта, пока призрачная, идея предлагает перспективу не только для интеграции России и Турции в Европу, но и для переопределения Европой самой себя.

Старая европейская интеграционная модель, в соответствии с которой Европа определяет себя как великодержавный блок, изжила себя. Эта модель с неизбежностью привела бы к конфронтации с Россией, а возможно также с Америкой и Китаем. На смену ей могут прийти различные схемы, основанные на панъевропейских предпосылках. Одной из них мог бы стать большой «панъевразийский союз», с созданной в его рамках надгосударственной Евразийской комиссией, в который ЕС, Россия, Турция и другие «аутсайдеры» могли бы войти как равноправные суверенные державы. На первых порах этот союз занимался бы управлением общеевропейской энергетической системой, с целью примирить интересы производителей и потребителей, но постепенно можно было бы предусмотреть распространие ответственности союза на другие сектора. Настоящее энергетическое партнерство может послужить основанием для интеграционного процесса, сравнимого с ролью, сыгранной Европейским сообществом угля и стали в начале 1950х годов. По мнению Михаила Маргелова, председателя Комитета Совета Федерации по международным делам: «Стратегический союз между Европой и Россией возможен только на базе энергетического союза». На сегодняшний день, возможность «большой сделки» выглядит маловероятной, поскольку обе стороны слишком жестко придерживаются позиции «сосуществования». Необходима дискуссия, в которой была бы признана опасность усиления динамики соперничества в Евразии. Так, развитие с мая 2009 года позитивного в своих намерениях Восточного партнерства уже привело к возобновлению страхов относительно возможности вспыхивания конфликта в «ближнем зарубежье», на новых «промежуточных землях». Для преодоления этой динамики соперничества, предложенная Т. Бордачевым «большая сделка» нуждается в более широком дополнении, таком как создание Евразийского Союза. Этот союз, начиная с относительно ограниченной власти, может принять форму Комиссии, при этом он будет способствовать созданию надгосударственной динамики.

Межправительственные соглашения безусловно имеют смысл, однако гениальность Жана Монне и отцов-основателей Европы проявился в понимании их недостаточности. И если приращение и сохранение суверенитета представляет из себя закономерный процесс, необходима все же и противоположная динамика, и только она позволит избежать новой войны на нашем континенте.
Ричард Саква.




Комментарии

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться

Сейчас на сайте посетителей:2