На пути к «большой Европе».

Главная страницаНовости Европа

17/04/11

На пути к «большой Европе».


Двусмысленность и напряженность в отношениях с Европой побудили Россию попытаться изменить параметры дискуссии. На протяжении большей части периода после окончания холодной войны условия взаимодействия между Россией и Европой устанавливались Брюсселем и западноевропейскими державами, или, по меньшей мере, так казалось России.

С конца периода президентства Владимира Путина Россия предпринимает активные попытки поставить отношения на равноправную основу. Возникшие в этом контексте многочисленные конкретные предложения стали проявлением этого онтологического сдвига и именно по этой причине они зачастую выглядят рудиментарными и даже недостаточно продуманными. Что касается российских элит, то для них подтверждение статуса России как «экзистенциально равного» имеет не меньшее значение, чем любые его конкретные проявления. Неоревизионистская повестка дня Российские аналитики, к примеру, Сергей Караганов – руководитель влиятельного Совета по внешней и оборонной политике (СВОП) и декан факультета мировой экономики и мировой политики ГУ-ВШЭ, – утверждают, что ослабление Европы не отвечает интересам России, хотя тактически оно может быть полезным, поскольку снижает европейские амбиции, делая тем самым возможным взамодействие с Россией на основе общих интересов. Европейцы начинают понимать, что они проваливаются, что надежды на США, даже на Америку Обамы все более иллюзорны. Растет осознание того, что сближение с Россией, даже с той, какая она есть, и уже далеко не свысока - чуть ли не единственный шанс сохранения Европы в высшей лиге мировой политики26. В этих обстоятельствах, разворот к Азии имеет смысл не в качестве альтернативы новой европейской ориентации, а как дополнение к созданию «большой Европы»:

На сегодняшний день оптимальная геополитическая ориентация России выглядит для меня следующим образом. Быстрое и управляемое экономическое сближение с Азией, а не только с Китаем. Социально-политическое сближение с Европой, преодоление в отношениях с ней остатков неоконченной «холодной войны». Имея в конечном итоге целью такого сближения создание новой системы евробезопасности и Союза Европы. Союза между Россией и Европой ЕС с едиными человеческими, энергетическими и экономическими пространствами. Сближение в стратегической области с США, стремясь стать третьим в складывающемся американо-китайском дуумвирате мироуправления будущего. Этот амбициозный на первый взгляд стратегический подход не является и абсолютно далеким от реальности при условии, что России удастся привлечь к этому проекту других «аутсайдеров» и, в первую очередь, Турцию. Новые идеи способствуют пересмотру и расширению понятия «европеец», одновременно способствуя эволюции отношений между «инсайдерами» и «аутсайдерами». Первая из этих идей – это понятие «большой Европы». Как и многие российские неоревизионистские идеи, это понятие в большей степени отражает стремление и является идеалом, а не четко разработанной программой. При этом оно все же содержит некоторые указания на альтернативную модель европейской политики. Если интеграционный проект ЕС основан на выполнении определенных условий (conditionality), подход России к государствам, не вступающим с ЕС, отвергает механизм навязывания условий.

Различные интеграционные проекты России, в частности, Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС) отрицают необходимость для подобных проектов позитивного нормативного базиса. На самом деле, Россией выдвигается негативная норма, а именно невмешательство во внутренние дела других государств, а также вестфальское понятие суверенитета, сопровождаемое утверждением многополярности. Концепция «большой Европы» отражает попытку России изменить рамки дебатов. Идея заключается в том, чтобы разработать альтернативный взгляд на характер европейского единства, который в меньшей степени основывался бы на полноценной институциональной интеграции, и в большей – на взаимоотношениях различной конфигурации. Эта идея преследует и геополитическую цель. Европа, в своем сегодняшнем проявлении представленная прежде всего ЕС, часто подвергается Москвой резкой критике за несостоятельность на международной арене: неспособность разработать собственную независимую политику, излишнюю преданность США, сводящую ее положение главным образом к роли «младшего брата», недостаток постоянства в утверждении ею же самой заявленных норм. Одним из самых красноречивых защитников идеи «большой Европы» является сотрудник С. Караганова, исследователь ГУ-ВШЭ, Тимофей Бордачев. Во многих своих публикациях он развивает предложенную Карагановым точку зрения, согласно которой определенное стратегическое видение необходимо для поддержки российско-европейских отношений, которые могут принять форму «стратегического альянса».

По мнению Бордачева, отношения между Россией и Европой к 2004 году ухудшились до такой степени, что свелись к своего рода «мирному сосуществованию» на фоне соперничества, что привело к необходимости не столько создания политических рамок для взаимозависимых отношений, сколько управления конфликтными ситуациями. В противовес сложившейся ситуации, Бордачев настаивает на том, что «стороны нуждаются в принципиально новом уровне доверия» и что историческое разделение Европы будет преодолено, если «Россия и ЕС сформируют альянс с подлинной ориентацией на будущее». По его мнению, этот альянс мог бы быть основан на взаимной выгоде, поскольку ЕС объективно «нуждается в России экономически и политически, чтобы продвигать свои интересы на международной арене», в то время как Россия, сталкиваясь со «сложным геополитическим окружением», также нуждается в ЕС29. Поэтому необходима «большая сделка», позволившая бы подвести под отношения между Россией и ЕС здоровый фундамент, что в долгосрочной перспективе привело бы к созданию «международного порядка» от Ирландии до Владивостока, «функционирующего в соответствии с собственными нормами и правилами». Это могла бы быть система, основанная на «межправительственном сотрудничестве», что обеспечило бы Евразии «структурную стабильность». Это предложение основывается на сегодняшней системе отношений соперничества и пытается найти внутри этих рамок эффективный способ урегулирования нынешнего евразиатского международного порядка. Бордачев настаивает на сохранении тета ключевых акторов, отмечая, что государства сегодняшнего ЕС полностью сохранили свой суверенитет. Это действительно так с технической точки зрения, однако очевидно также и то, что Евросоюз представляет из себя систему разделяемого и объединенного (shared and pooled) суверенитета. В своих предложениях Бордачев идет недостаточно далеко, поскольку, в конечном счете, единственной жизнеспособной формой отношений между Россией и ЕС могут быть такие отношения, которые создадут трансформационную динамику, способную преодолеть нынешний порядок. Первым шагом может, действительно, стать стратегический альянс, однако, в конечном счете, необходимы и элементы того дальновидного идеализма, который положил начало созданию Евросоюза. И ставки здесь весьма высоки.

Если Европейский союз был создан для предотвращения новой войны между Францией и Германией, то Евразийский союз необходим для гарантии выхода из царящего сегодня в Европе «холодного мира». Двадцатилетний период «холодного мира» после закончившейся в 1918 году великой войны завершился новой катастрофой и риск подобной же развязки сегодняшней ситуации нельзя сбрасывать со счетов. Российскому видению «большой Европы» не хватает институционной динамики (характерной для представленных ниже панъевропейских идей) и, на сегодняшний день, эта идея является не более чем попыткой расширить дебаты и продемонстрировать позитивное развитие российского неоревизионизма.

Остается спорным вопрос о трансформационной силе этой концепции и даже о ее взаимной выгоде. Она не противоречит традиционной практике российской внешней политики, поскольку может оказаться не более чем попыткой привлечь европейское общественное мнение к новой «раскольнической» повестке дня. Такое понимание, однако, было бы преуменьшением значения этой попытки осмысления возможных рамок нового «союза Европы». Эта идея, остающаяся ограниченной практическими интересами и воздерживающаяся от грандиозных проектов реструктурирования глобальной геополитики, имеет значительный резонанс в Турции. При этом, более причудливые «евразийские» идеи цивилизационного джихада против Запада поддерживаются лишь небольшой частью турецких элит. Ричард Саква.




Комментарии

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться

Сейчас на сайте посетителей:2