Результаты «перезагрузки» Коридор кризиса

Главная страницаНовости Публикации

15/04/11

Результаты «перезагрузки» Коридор кризиса


Политика США и России по отношению к адриатическо- каспийскому коридору основывается на широком консенсусе относительно его стратегического значения. Эта политика касается относительно слабо структурированного региона, растянувшегося от Юго-Восточной Европы, через Анатолийский полуостров и обширную черноморскую зону, включающую Кавказ, до Каспийского моря и за его пределы. На территории этого региона, большую часть населения которого составляют мусульмане, насчитывается несколько сепаратистских зон и латентных конфликтов, в которые вовлечены мусульманские сообщества, включая все более ожесточенную конфронтацию на территории российского региона Северного Кавказа.

С традиционной точки зрения на национальную безопасность, возможность для исламских организаций найти укрытие в «неуправляемых зонах» и угрожать оттуда джихадским террором, вызывает закономерное беспокойство. Для США особым императивом является необходимость сохранения стратегического доступа для возможного применения силы в местах потенциального возникновения «горячих точек» на Большом Ближнем Востоке, включая Афганистан и Пакистан. Разрушительные войны в Чечне, а также конфликты в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии и Нагорном Карабахе указывают на недостаток региональной стабильности в этом регионе после распада СССР. Углеводородный потенциал бассейна Каспийского моря превращает его в предмет интенсивного геополитического соперничества, в котором участвуют как США, так и Россия. Такие цели, как отстаивание интересов американского бизнеса в регионе, обеспечение США и его союзникам доступа к каспийским запасам нефти и природного газа, изоляция Ирана, а также противостояние попыткам России сохранить эту зону для собственного эксклюзивного пользования, представляют мощную мотивацию присутствия США в этом регионе. Сформулированная в 2001 году Национальная энергетическая политика США называет в качестве ключевого приоритета диверсификацию поставок энергоресурсов для США и его союзников, а Акт о Стратегии Шелкового пути США от 2006 года настаивает на значимости участия США, включая продвижение демократии, разрешение конфликтов и поддержку экономического сотрудничества и торговли.

Эти приоритеты были с уверенностью подтверждены Ричардом Морнингстаром, специальным посланником администрации Обамы по энергетическим вопросам в Евразии. Как американская, так и российская политика в регионе были рождены в контексте борьбы по правилам игры с нулевой суммой за влияние и средства его достижения. Политика США направлена на поддержание строительства нескольких трубопроводов, связавших бы Каспийское море с мировыми рынками, с целью не допустить, чтобы «какая-либо другая страна установила монополию на энергоресурсы или их транспортную инфраструктуру, ... что могло бы привести к ограничению доступа США к энергоресурсам». Россия противится этим попыткам не столько в силу экономических причин, сколько воспринимая их как вмешательство в зоне ее влияния. Вытекающее из этих позиций соперничество сопровождается конфронтационной риторикой. Глава Комитета по международным делам российской Думы Константин Косачев назвал проект трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан поводом для развертывания американских вооруженных сил на российских границах, демонстративным действием, на которое, возможно, призвана была ответить российская военная интервенция в Грузию. Выступая в Брюсселе в апреле 2006 года, занимавший в то время пост министра обороны Польши Радек Сикорский с пафосом назвал проект «Северный поток», нацеленный на расширение доступа России к рынку природного газа Германии в обход Польши, «энергетической версией пакта Молотова- Риббентропа». Последовавшая за этим «война трубопроводов» явилась главным образом попыткой западных держав помешать унаследованному Россией от Советского Союза практически монопольному доступу к каспийским ресурсам. Для США результаты этой войны оказались скромными, поскольку 90% каспийских энергоресурсов продолжают поступать на мировые рынки через трудопроводы, проходящие по территории России. Москве относительно успешно удалось укрепить свои позиции в регионе путем заключения с крупнейшими производителями двусторонних соглашений о закупках, используя свои финансовые ресурсы для приобретения долей в региональной энергетической инфраструктуре и активов в западноевропейских предприятиях по переработке и сбыту (downstream), а также развивая «собственные» трубопроводы в дополнение к системам, унаследованным от Советского Союза, в качестве альтернативы финансируемым Западом проектам. Однако борьба за доступ к каспийским ресурсам не ослабевает.

Поддерживаемый США и ЕС план строительства трубопровода «Набукко» для транспортировки природного газа из Казахстана и Туркменистана через Грузию, Турцию и Балканы в Центральную Европу, составляя прямую конкуренцию российскому проекту «Южный поток», воспринимается в Москве как составная часть «маршрута в обход российского государства» в Каспийском регионе. Готовность Москвы, с целью улучшить свои коммерческие позиции, использовать рычаг энергетической зависимости для воздействия на своих более слабых соседей вызывает сомнения относительно ее надежности как энергетического поставщика. Беспокойство по этому поводу особенно ощущается в Европе – крупнейшем внешнем рынке России. Принятое в январе 2009 года контролируемой российским государством газовой монополией Газпром решение о прекращении поставок газа Украине в результате неуплаты и последовавшее за ним временное прерывание транзита в Центральную, Юго-Восточную и Западную Европу, привели к оживлению интереса к проекту «Набукко», потерявшему к тому времени привлекательность по причине дороговизны и сомнений в его коммерческой выгоде, в связи с возможной нехваткой предназначенного для транспортировки газа. И все же, решающее значение имеет факт неизбежной зависимости Европы от России еще на некоторое время в будущем, и это невзирая на возможный успех в открытии альтернативных источников энергопоставок. В 2007 году на Россию приходилось около 50% импорта природного газа в Европу и 30% ее импорта нефти. Даже если трубопровод «Набукко» будет создан и сможет использоваться на полную мощность, он будет способен обеспечивать лишь 10% будущих потребностей Европы. Необходимо все же отметить, что эта зависимость носит взаимный характер.

На сегодняшний день Москва поставляет две трети своего газового экспорта в Европу и не располагает привлекательными альтернативами в среднесрочной перспективе. Можно предположить, что потребители и поставщики одинаково заинтересованы в поддержании стабильных рынков и источников поставок по предсказуемым ценам, что в практических терминах отражает саму суть концепции энергетической безопасности. Если это так, то продолжение в Каспийском регионе стратегии соперничества в сфере энергетической безопасности, руководствующейся политическими соображениями, не имеет большого смысла. Россия воспринимает выпады Запада как посягательство на ее жизненно важные национальные интересы, поскольку ее способность к модернизации и развитию еще некоторое время будет зависеть от нефтяных и газовых доходов. Однако Россия также нуждается в западных инвестициях для усиления своих производственных возможностей. Европа не может обойтись без российских ресурсов, а Россия нуждается в западных рынках. В идеале, интересам всех ответило бы соблюдение свободной рыночной игры, не подверженной политическим воздействиям, манипуляциям и демонстрациям позиций. Энергетическая безопасность в целом представляет из себя сферу возможностей, способную внести вклад в динамику безопасности на основе сотрудничества: «Чем выше будет уровень энергетического сотрудничества Восток-Запад, тем большее внимание будет уделяться экономическим, а не геополитическим факторам».

Существуют альтернативы геополитическому соперничеству в терминах игры с нулевой суммой, доминировавшему в политике адриатическо-каспийского коридора в постсоветский период. Чтобы следовать этим альтернативам, повестка дня по «перезагрузке» должна перейти от тактической корректировки к стратегической переориентации. Однако этот процесс потребует последовательности и проявления доселе не демонстрировавшейся ни одной из сторон политической воли к тому, что, по всей видимости, подразумевается под пресловутым термином «новая большая игра». Профессор Р. Крэг Нэйшн




Комментарии

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться

Сейчас на сайте посетителей:2